Канделаки — о позиции МОК по конфликту на Ближнем Востоке: «Есть те, кому позволено всё»
Позиция Международного олимпийского комитета в отношении стран, вовлечённых в новый виток конфликта на Ближнем Востоке, демонстрирует даже не привычные «двойные стандарты», а нечто большее, считает управляющий директор «Матч ТВ» и заместитель генерального директора «Газпром‑Медиа Холдинга» Тина Канделаки. По её словам, на фоне происходящего особенно выпукло смотрится то, как по‑разному МОК подходит к России и к другим государствам.
Поводом для обсуждения стали события последних дней. В субботу вооружённые силы США и Израиля нанесли удары по территории Ирана и объявили о начале военной операции против исламской республики. В ответ Иран атаковал военные объекты, связанные с США и Израилем. Таким образом конфликт стремительно вышел на новый уровень, затронув сразу несколько государств и создав угрозу ещё большего расширения боевых действий.
На этом фоне встал неизбежный вопрос: последуют ли со стороны МОК какие‑то санкции в отношении стран, непосредственно вовлечённых в конфликт? Однако ответ организации оказался максимально мягким и обтекаемым. В заявлении МОК подчёркивалось, что принцип политического нейтралитета должен оставаться «маяком надежды для мира, потрясённого конфликтами, расколом и трагедиями». Комитет напомнил, что спорт, по его убеждению, должен объединять людей и оставаться выше геополитических противостояний.
Именно эта риторика и вызвала резкую реакцию Тины Канделаки. Она напомнила, что всего два года назад ситуация для российских спортсменов разворачивалась по совершенно иному сценарию. В 2022 году, напомнила она, атлетов из России массово отстраняли от международных турниров не за их личные действия или высказывания, а исключительно за наличие «не того» паспорта. Людей фактически лишили права выступать под флагом своей страны, а на тех, кому всё же разрешали участие, накладывали жёсткие ограничения.
По словам Канделаки, спортсменам в «нейтральном» статусе приходилось демонстрировать почти клятву полной аполитичности. Им запрещали национальный гимн, флаг и любые намёки на принадлежность к России. Одновременно, считает она, судейство в их отношении нередко носило откровенно предвзятый характер, что подрывало сам принцип честной спортивной борьбы, о котором так много говорит МОК.
На этом фоне Тина Канделаки приводит в пример нынешнюю позицию комитета по вопросу возможного отстранения США — страны, чьи действия против Ирана она называет очевидной немотивированной агрессией. В ответ на призывы исключить американцев из числа участников соревнований МОК публикует выдержанное, почти академическое заявление: спорт, мол, должен оставаться силой, объединяющей мир, и служить символом надежды. Организация подчёркивает, что принцип нейтралитета — фундамент олимпийского движения и свежо подтверждён исполкомом.
Канделаки отмечает, что такая мягкость разительно контрастирует с жёсткостью, проявленной к России. По её словам, это уже нельзя назвать простым применением «двойных стандартов». Фактически формируется иерархия стран, для которых действуют одни правила, и тех, по отношению к кому допустимо всё — включая коллективное наказание спортсменов. «Есть «высшие», кому можно всё, и для кого спорт — маяк надежды. И есть российские спортсмены, о которых они считают возможным вытирать ноги. Просто потому, что могут», — подчёркивает она.
Отдельной темой для Канделаки стал вопрос: стоит ли России в принципе стремиться вернуться в подобные международные структуры любой ценой. По её мнению, события последних лет показали, что формально декларируемые принципы равенства и внеполитичности в спорте на практике легко отодвигаются в сторону, если речь идёт о «неудобных» странах. В этой связи она задаётся вопросом, насколько оправдано продолжать бороться за место в системе, которая сама демонстрирует предвзятость.
Фон для нынешних дискуссий — решения МОК последних лет. В феврале 2022 года комитет рекомендовал международным федерациям отстранять российских спортсменов от участия в соревнованиях из‑за событий на Украине. Это стало переломным моментом: фактически к россиянам применили коллективную ответственность, поставив в зависимость их профессиональную судьбу от политической повестки. Многие спортсмены лишились возможности выступать на крупнейших турнирах в период своего пика формы.
Осенью 2023 года последовал следующий шаг: МОК приостановил членство Олимпийского комитета России. Поводом стала интеграция в состав ОКР олимпийских советов ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областей. Власти организации расценили этот шаг как нарушение Олимпийской хартии. Российская сторона сочла решение политически мотивированным и обратилась в Спортивный арбитражный суд, но тот отклонил апелляцию, фактически закрепив правовую основу для дальнейшего отстранения.
Таким образом, российский спорт оказался в уникальной ситуации: при декларируемом нейтралитете международных структур именно Россия несёт наиболее масштабные санкции, в то время как к другим странам, вовлечённым в конфликты и военные операции, применяются совершенно иные, куда более мягкие подходы. На этом контрасте, по мнению Канделаки, и проявляется главный кризис олимпийского движения — разрыв между заявленными идеалами и реальной практикой.
Для российских спортсменов это не просто политический сюжет, а вопрос личной судьбы. Многие готовились к Олимпиадам и чемпионатам мира годами, выстраивали карьеру вокруг крупнейших турниров, а в итоге оказались заложниками решений, к которым не имели никакого отношения. При этом, наблюдая за тем, как по совсем другим критериям оцениваются действия других государств, значительная часть российского спортивного сообщества всё громче говорит о необходимости выстраивать альтернативные пути развития.
Среди возможных вариантов — усиление собственных международных турниров, приглашение сильных соперников из дружественных стран, создание новых форматов многосторонних соревнований. На этом фоне всё чаще звучит мысль о том, что зависимость от одобрения нескольких глобальных институтов делает спорт уязвимым для политического давления. Канделаки своими заявлениями фактически поддерживает линию на переосмысление роли таких организаций, как МОК, в судьбе российских атлетов.
Вместе с тем полный разрыв с международной системой тоже несёт риски. Олимпийский бренд, крупнейшие мировые чемпионаты, медийное влияние и коммерческий потенциал по‑прежнему сосредоточены в руках структур, связанных с МОК. Для молодых спортсменов участие в Олимпиаде остаётся мечтой и вершиной карьеры. Поэтому дискуссия внутри российского спортивного сообщества сегодня идёт не только о справедливости, но и о прагматике: искать ли пути возвращения на глобальную арену или делать ставку на создание параллельной экосистемы.
Позиция Канделаки в этой дискуссии — эмоциональная, но отражающая настроение значительной части российских болельщиков и функционеров. Она подчёркивает, что на фоне очевидной мягкости в отношении одних и жёсткости в отношении других разговоры МОК о «маяке надежды» выглядят лицемерно. Если спорт действительно должен объединять, говорят критики, то нельзя избирательно отделять одних спортсменов от других по паспорту и одновременно закрывать глаза на участие других стран в военных конфликтах.
В конечном счёте вопрос, который поднимает Канделаки, выходит далеко за рамки конкретного скандала. Речь идёт о будущем самой идеи олимпийского движения. Станет ли оно по‑прежнему восприниматься как пространство честной и равной конкуренции, или окончательно превратится в инструмент политического давления, где решения зависят не от принципов, а от расстановки сил? Ответ на этот вопрос важен не только для России, но и для всего мирового спорта.